Блоги

БОЛЬШИЕ ГОНКИ

27.07.2018, 12:18 4347 0 Александр Пикуленко

 

После изобретения патефона людям казалось, что прогрессу дальше некуда двигаться. Появление телефона стало потрясением и еще больше убедило публику, что вот теперь-то уж точно больше нечего изобрести. И в ряду технических откровений, конечно же, оказался автомобиль. Переход от лошади к двигателю внутреннего сгорания был настолько революционным, что окончательно убедил обывателей: теперь прогресс достиг своей вершины. И как только автомобили научились передвигаться без посторонней помощи и обрели способность без поломок преодолевать по 500 км, началась эра состязаний. Автомобили устанавливали рекорды скорости, дальности, выносливости и, конечно же, состязались друг с другом. А люди верили, что им все это по силам…

12 февраля 1908 года на Таймс Сквер стартовал трансконтинентальный автопробег Нью-Йорк – Париж. Затеяли этот пробег две газеты: парижская «Ле Матен» и «Нью-Йорк таймс». В мероприятии отважились участвовать всего шесть экипажей - три французских и по одному из Штатов, Германии и Италии. Именно это событие легло в основу фильма «Большие гонки».

В фильме весьма точно показана атмосфера на старте вплоть до того, что даже машина «Вебер Мотор Компани», на которой передвигается классический положительный герой комедий красавец Лесли, (в исполнении Тони Кёртиса) очень похожа на настоящую машину-участницу марки «Томас-Флайер». А вот немецкий «Протос» в фильме на себя не похож.

 

Вместо него в Голливуде придумали фантастический автомобиль бесноватого профессора Фэйта (Его играл Джек Леммон). Хотя в действительности машиной управлял вымуштрованный офицер кайзеровской армии Ганс фон Кёппен. Но зато кинематографическое состязание главных героев достаточно реально отражало дух противостояния. А что из себя представляли остальные четыре участника гонки? Кроме автомобиля известной марки «Де Дион Бутон» были еще две французские машины «Сизэр-Надин» и «Мотто Блок». Шестой участник – итальянский «Бриксия-Дзюст». И ирония авторов фильма по поводу всех этих мало кому известных автомобилей вполне уместна. Помните, как по сюжету коварный механик Макс (Петер Фальк) делал соперникам мелкие пакости, из-за которых у одного из них отваливался руль, а у другого колеса? Французский «Сизэр-Надин» «кончился» на 71-м километре. Это была первая потеря в гонке, к великой радости мальчишек из богом забытого городка Пикскил. Для другой французской машины, «Мотоблока», первый день закончился всего в 75 километрах от Нью-Йорка. Хотя и не вывел машину из строя. Просто она так серьезно застряла в снегу, что экипаж потратил огромное количество времени, вытаскивая его из заносов. «Мотоблок» оказался удачнее «Сизэр-Нодена» - его хватило до Айовы. То есть почти на 2000 километров. Кстати, по фильму гонка проходила летом, а на самом деле была зима.

При чем не характерная для Америки – суровая и чрезвычайно снежная. К тому же с позиции нынешнего времени как-то не очень верится, что в 1908 году Генри Форд «еще не успел посадить Америку на колеса» и поэтому не было никаких хайвеев, никакой придорожной инфраструктуры. Недаром, например, германский «Протос» вез с собой запас в 520 литров бензина и еще 100 литров масла. Более того, в глубинке многие ни разу вообще не видели автомобиля и в этом отношении гонка была одинаково трудной и непредсказуемой на каждом из континентов, где она проходила. В соответствии с техническими стереотипами эпохи все автомобили были открытыми. Участникам пришлось срочно утепляться. Дрогнули даже инженеры, и, поскольку они не очень знали сопромат, потребовали утеплить раму. Боялись, что она лопнет от холода. Когда спустя полвека «Томас-Флайер» собирался купить один из крупных коллекционеров, подлинность машины установили по такой детали: в полу было проделано отверстие – его специально сделал пилот Жорж Шустер, чтобы нагретый воздух от мотора шел на ноги и хоть как-то согревал. В Чикаго, куда добрались пять из шести экипажей, организаторы поняли, что надо менять курс. Они даже вынуждены были принять южнее, потому что снегом завалило Средний Запад.

Спустились южнее – другие напасти. Пыль, перед которой автомобили того времени были совершенно беззащитны, проникала повсюду. Машины постоянно чистили и смазывали. Затем на смену пыли пришла вполне непролазная грязь, в которой увязали по ступицы. Но повсеместно на помощь охотно приходили местные ковбои. Аборигены вообще крайне воодушевленно встречали пионеров-автомобилистов. В фильме это очень хорошо обыграл режиссер Блэйк Эдвардс. У него в кадре – настоящий Вестерн, что соответствовало действительности.

Кстати, в экипаже «Томаса-Флайра», помимо водителя Жоржа Шустера и механика, действительно был корреспондент. Только не очаровательная суфражистка Натали Вуд, (в исполнении Натальи Николаевны Захаренко, из семьи русских эмигрантов первой волны), а корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Вальтер Вильямс. И, конечно, свои депеши он отправлял уже не голубиной почтой – стараниями Самуэля Морзе по всей Америке надежно действовал телеграф. 

В немногих крупных городах по пути встречать необычный пробег выезжали местные автомобилисты. Они же указывали дорогу, поскольку с этим в те годы в Америке было сложно. Тогда впервые весь мир почувствовал силу водительской взаимовыручки. Девятнадцатого марта в окрестностях Тонопаха «Томас-Флайер» попал в канаву, у него перекосило раму и лопнул картер главной передачи. За 20 долларов Джордж Шустер купил лошадь и добрался до города, где он знал зубного врача, на счастье имевшего такой же автомобиль – большущая удача, учитывая, сколько машин выпускала компания «Томас»! Энтузиаст согласился доехать до места поломки, где задний мост перекинули с одной машины на другую. Гонка продолжилась.

Первоначально задумывалось, что после прибытия в Калифорнию экипажи пароходом доставят на Аляску, откуда они по льду через Берингов пролив переберутся в Россию. Но едва лидер «Томас-Флайер» прибыл в Анкоридж, стало ясно, что идея неудачная. Берингов пролив не замерз. Хотя, авторы знаменитой кинокомедии все же отправили своих героев именно по этому пути. А на самом деле американский автомобиль решили вернуть в Калифорнию, куда к тому времени должны были подтянуться остальные четыре участника. Времени на доставку хватало, поскольку шедшего на тот момент вторым германского «Протоса» американский «Томас-Флайер» опережал на целый месяц. И это несмотря на то, что германский экипаж смухлевал и воспользовался услугами железной дороги.

Из Калифорнии машины пароходом доставили в Йокогаму. Но в невиданно отсталой Японии автомобиль был еще более диковинным явлением, чем посреди американских прерий. И потому участникам запретили будоражить патриархальный уклад империи и запретили ездить по японским дорогам! После чего всех быстренько отправили в Россию. Кстати, в Японии гонка простилась с третьим участником. Непоправимо сломался «Де Дион Бутон». Его хватило на одиннадцать тысяч восемьсот километров.

Теперь участников осталось трое. Американский «Томас-Флайер» с четырьмя цилиндрами и шестьюдесятью силами, 40-сильный германский «Протос» и итальянская  «Бриксия-Дзюст» с мотором мощностью тоже 40 лошадиных сил. 16 мая 1908 года пробег принимал Владивосток. После недельной передышки, 22 мая машины помчались, пожалуй, по самому неизведанному отрезку пути – через Сибирь. Автомобильных дорог в Сибири не было вообще (впрочем, как и сейчас). Единственное, что связывало центр России с Дальним Востоком, была Транс-Сибирская железнодорожная магистраль. Потребовалось благословление Великого князя Сергея Михайловича, чтобы автомобили включили в расписание поездов, после чего они ехали по рельсам без боязни столкновения с локомотивом. О том, насколько было непросто ехать по России, говорит тот факт, что однажды «Томас-Флайеру» пришлось вытаскивать соперника – германский «Протос» весом более двух тонн из сибирской грязи.

Неизвестно, насколько это помогло фон Кёппену захватить лидерство. Во всяком случае, по сюжету кинокомедии полагалось дать небольшое преимущество отрицательному персонажу, и в Тобольск первым прибыл не великолепный Лесли на своем «Веббере», а профессор Фэйт на чудовищном двухмоторном трехосном агрегате. Сцену прибытия участников в русский город в советском прокате вырезали: в темном Тобольске при свете факелов мрачные люди угрюмо встречают автопробег. Зато журналистка Мэгги Дюбуа, к тому моменту по сюжету перебравшаяся в машину профессора, помогла установить контакт с неожиданно даже очень гостеприимными русскими. Еще бы, она «пишет, читает и говорит на французском, русском и арабском»! Те, кто видел полную версию фильма помнят, что эту сцену Натали Вуд сыграла на русском языке.

Чита, озеро Байкал, Иркутск, Омск, Самара – дороги постепенно становились лучше, причем даже лучше, чем в Америке.

Экипажи встречали на своем пути меньше трудностей, но никак не меньше радушия. Но в столицу решили не заезжать. Обошлись Москвой, откуда через Восточную Пруссию поехали на Берлин. Грандиозная гонка, устроенная газетами «Ле Матен» и «Нью-Йорк Таймс», вступала в завершающую стадию. На хороших дорогах, с понятными указателями и прочными мостами, пошла уже настоящая спортивная борьба. У себя дома счастье улыбнулось «Протосу». И в Париж 24 июля 1908 года первым примчался лейтенант фон Кёппен. Сто двадцать два дня, пятнадцать часов тридцать шесть минут и восемь секунд – столько заняло путешествие из Нью-Йорка в Париж на автомобиле. Второй участник пробега – американский «Томас-Флайер» добрался до финиша лишь через 6 дней - 30 июля. И только 17 сентября финишировал итальянский «Дзюст».

Французы были потрясены итогом гонки. В Париже, тогдашней автомобильной столице мира, не финишировало ни одной машины французской марки. Это было крупнейшее поражение национальной автомобильной промышленности. Не удивительно, что последовали интриги. Французы (как соорганизаторы пробега) постарались сделать все возможное, чтобы лишить германский экипаж первого приза. Первые 15 дней штрафа «Протос» получил вполне заслуженно – за то, что из Огдена (в штате Юта) до Сиэтла ехал в железнодорожном вагоне. Однако немцев наказали и за то, что они не поехали на Аляску, то есть на отмененный в последствии этап. Не отсюда ли  пошла современная пословица, что настоящая гонка выигрывается после финиша?

А мир после пробега из Нью-Йорка в Париж надолго утратил интерес к супермарафонам. Впереди планету ждали две разрушительные мировые войны. К формату супермарафонов вернулись только в 1968 году – спустя 60 лет. Гонка «Лондон - Сидней» имела своих героев и заслуживает особого разговора. Но вот фильма о ней так никто и не снял.

(Гонка «Лондон – Сидней»  1968 год)

ДРУГИЕ ЛАЙФХАКИ:

Комментарии (0)